Читаем без скачивания Свидание с Рамой [Город и звезды. Свидание с Рамой] - Артур Кларк

Шут повел рукой в сторону безупречного, бесконечно детального изображения Диаспара, которое распростерлось перед ними:

— Это не макет. То, что ты видишь, — неосязаемо. Это просто электронное изображение, совершенно идентичное с самим городом. А вот эти мониторы позволяют увеличить на этом экране любой нужный участок Диаспара, посмотреть на него в натуральную величину или под еще большим увеличением. Их используют, когда нужно внести какие-либо изменения в конструкцию города, хотя никто не брался за это уже бог знает сколько времени.

— Как замечательно! — воскликнул Олвин. — И сколько людей знают о существовании этого места?

— О, весьма многие, но все это редко кого интересует. Время от времени сюда приходит Совет — ни одно изменение в городе не может произойти, если члены Совета не присутствуют здесь в полном составе. Но даже и этого недостаточно, если Центральный Компьютер не одобрит предполагаемое изменение. Словом, я сомневаюсь, что кто-то бывает здесь чаще, чем два-три раза в год.

— Очень может быть, что предмет твоих поисков просто не существует, — снова заговорил Хедрон. — Но если он все-таки есть, то отыскать его можно только отсюда. Дай-ка, я покажу тебе, как управляться с мониторами.

Весь следующий час Олвин просидел перед одним из аппаратов, приноравливаясь к нему. Он мог по желанию выбрать какую угодно точку города и исследовать ее при любом увеличении. По мере того, как он менял координаты, на экране перед ним мелькали улицы, башни, движущиеся тротуары, стены… Похоже было, что он стал всевидящим, бесплотным духом, который мог безо всяких усилий парить над Диаспаром, не затрачивая на это ни малейшего физического усилия.

Он нашел башню Лоранна и быстро пробежался по ее коридорам и проходам, уже известным ему. Когда перед его глазами возникло изображение каменной решетки крупным планом, он почти ощутил холодный ветер, что дул сквозь нее непрерывно на протяжении, возможно, половины всей истории человечества. Он «подошел» к решетке… выглянул наружу — и не увидел ровно ничего. Мгновенный шок был настолько силен, что Олвин почти усомнился в собственной памяти: уж не во сне ли он смотрел на пустыню?

Затем он понял, в чем дело. Пустыня ни в коей мере не была частью Диаспара, и поэтому в призрачном мире, который он сейчас исследовал, не было и ее изображения. В реальной жизни за пределами решетки могло лежать все, что угодно, но экран монитора был здесь бессилен.

И все же он мог показать Олвину кое-что из того, чего не видел никто из живущих. Олвин переместил точку зрения через решетку на наружную сторону — в пустоту за границей города. Он повернул ручку настройки, которая контролировала направление обзора таким образом, что теперь «глядел» в ту сторону, с которой «пришел». И там, впереди, лежал Диаспар, увиденный снаружи.

Для компьютеров, цепей памяти и всех бесчисленных механизмов, создавших изображение, на которое сейчас смотрел Олвин, это была просто проблема перспективы. Они «знали» формы города, поэтому могли показать их и так, как они выглядят со стороны. И все же, хотя Олвину и был понятен способ, которым все это осуществлялось, зрелище ошеломило его. Ведь если не физически, то духовно он выскользнул из города! Ему казалось, что он висит в пространстве в нескольких футах от отвесной стены башни Лоранна. Несколько секунд он смотрел на ровную серую поверхность перед его глазами. Затем тронул ручку управления, и стена перед ним помчалась вверх.

Теперь, когда он знал возможности этого чудесного инструмента, план действий был ясен. К чему было тратить месяцы и годы, осматривая Диаспар изнутри? С этой превосходной новой позиции он мог, словно на крыльях, облететь полностью внешний периметр города и сразу же обнаружить любое отверстие, ведущее в пустыню и лежащий за ним мир…

…Олвин оторвал руки от панели управления, обесточил все цепи, и изображение на экране угасло. Несколько секунд он сидел совершенно неподвижно, уставившись на пустой прямоугольник дисплея, целиком занимавший его сознание на протяжении всех этих долгих недель. Он совершил кругосветное путешествие вокруг своего мира. По этому экрану проплыл каждый квадратный дюйм внешней стены Диаспара. Он знал теперь свой город лучше любого его гражданина, за исключением, возможно, Хедрона, но знал и то, что выхода сквозь стены не существует…

Он встал из кресла и подошел к изображению города, которое почти заполнило помещение. Город распростерся у его ног. Он смотрел на него, как бог, и едва замечал, перебирая в уме один за другим шаги, которые теперь следовало предпринять. Он снова очутился в положении, когда ему требовалась помощь, когда только своими силами он был не в состоянии продвинуться вперед. Ему не хотелось в этом признаваться самому себе, но он был достаточно честен и осознал этот неприятный факт. И мысли его с неизбежностью обратились к Хедрону.

…Они договорились встретиться в маленьком круглом дворике неподалеку от Зала Совета. В городе было множество таких вот уединенных местечек, частенько расположенных всего лишь в нескольких шагах от оживленной магистрали, но совершенно изолированных от людской толчеи.

Дворик оказался едва ли более пятидесяти шагов в поперечнике и находился внутри какого-то большого здания. Низкие стены, высотой в половину человеческого роста, разорванные через неправильные интервалы с тем, чтобы через них можно было пройти, создавали достаточное впечатление замкнутости, без чего никто в Диаспаре не мог чувствовать себя совершенно в своей тарелке.

Когда появился Олвин, Хедрон внимательно разглядывал как раз одну из секций стены. Она была выложена хитроумной мозаикой из глазурованных плиток, и узор оказался таким фантастически сложным, что Олвин даже и пытаться не стал читать его.

— Посмотри на эту мозаику, Олвин, — сказал Шут. — Не замечаешь ли ты в ней какой-нибудь странности?

Нет, — бегло взглянув на рисунок, признался Олвин. — Да мне, собственно, все равно…

Хедрон пробежался пальцами по разноцветным плиткам.

— Ты не слишком наблюдателен, — укоризненно проговорил он. — Взгляни-ка вот на эти кромки, видишь, как они закруглены, какую приобрели мягкую форму? Это нечто такое, Олвин, что в Диаспаре можно увидеть крайне редко. Это — изношенность. Я помню те времена, когда рисунок был совсем новым — это было всего восемьдесят тысяч лет назад, в мою предыдущую жизнь. И если я вернусь сюда через десяток перевоплощений, от этих плиток уже мало что останется…

Хедрон ухитрился отколупнуть осколок позолоченной плитки и, казалось, был очень доволен этим актом мало, кого трогающего вандализма. Он бросил крохотную чешуйку наземь: